Дневник читателя: господа Головлёвы, которые сами себя съели

В январе исполнилось 200 лет со дня рождения русского писателя Михаила Салтыкова-Щедрина. Странный это был юбилей. Впрочем, в данной ситуации слово «юбилей» неуместно — скорей памятные дни. Но кто в современной России обращает внимание на такие словесные неточности.

Вот и меня удивило другое. Современные деятели культуры обсуждали не значение писателя для отечественной литературы, не его стиль и даже не сами произведения. Ключевым в интересах наших современников к щедринскому наследию стало не то, что он оставил потомкам на бумаге, а то, как он мог писать сатирические произведения, будучи чиновником!

Еще некоторых сильно взволновало, как стоит писать его фамилию: через дефис или вторую часть — в скобках. Ведь Салтыков — это фамилия чиновника, а Щедрин — писателя, под которой чиновник публиковал свои произведения.

О самих же произведениях Салтыкова-Щедрина (буду писать через дефис, как усвоила в советской школе) говорилось в те дни мало. Может, это сделано намеренно? Вот мне, например, пришлось-таки взяться за их чтение. К стыду своему, на момент, когда через маркет-плейс пришла книга с щедринским романом «Господа Головлевы» (12+), в моем читательском багаже было единственное произведение автора, которое я прочла еще в школе, — «Как один мужик двух генералов прокормил» (12+).

Фатальная семейная нелюбовь

Решающим фактором, буду ли я читать книгу, всегда становится стиль изложения — здесь он великолепен. Впрочем, как и содержание. Можно много говорить о фатальном гении Порфирия Головлева — Иудушки, который своим пустословием (и это подчеркивает сам автор) любого в могилу сведет. Меня поразило другое, на чем построен роман, — всеобъемлющая, фатальная нелюбовь.

Нелюбовь матери Арины Петровны Головлевой, которая своим взрослеющим детям не выделяет часть наследства, а — «выбрасывает кусок». Как собакам. И лишь когда умирает ее дитя, в закоснелой душе матери дрогнет что-то похожее на сострадание.

В нелюбви умирает средний из сыновей Арины Петровны — Павел. Нелюбовь матери губит ее дочь. И в нелюбви же умирают одна за другой внучки — они попытались было вырваться из головлевского круга, но от судьбы не убежать.

Никого не любит Иудушка. Когда гибнут его дети, он и пальцем не готов пошевелить ради их спасения. И главное — вины за собой не чувствует. Вместо этого удобно и привычно сваливает все на Бога — дескать, это Ему так угодно. Лишь в финале жизни в нем просыпается нечто похожее на раскаяние. Но он так сам себя заговорил, что не в состоянии понять: что же ему нужно на могиле матери, к которой он оправляется в домашнем халате и по дороге — умирает?

Самое же яркое впечатление в моей душе оставила первая часть романа — «Семейный суд». Старший из детей помещицы Головлевой, Степка-балбес, лишается выброшенного ему куска — дома в Москве. И в наказание мать селит сына в имении, чтоб на глазах был, но во флигель.

Флигель становится его тюрьмой. Не физически — нравственно. Впрочем, и физически тоже: к отцу пускать не велено, матери на глаза показаться нельзя, еды — чтоб только с голоду не помер, одежды — пусть донашивает, что есть, свечей не давать, денег — тем более… И неглупый человек деградирует на глазах. Только когда Степан погибает, мать неподдельно оплакивает его судьбу, не понимая, впрочем, что сама его до такой кончины довела. А ведь рядом была — несколько шагов через двор пройти.

Гнетущее это было чтение. Куда до господ Головлевых современным монстрам из многочисленных фэнтези. Полмесяца назад я роман дочитала, а вот сейчас делюсь своими впечатлениями — мороз по коже.

И финал из головы нейдёт. Когда в предсмертной горячке мечется последняя из Головлевых, Аннинька, посылают верхового к родственнице, «которая уже с прошлой осени зорко следила за всем происходившим в Головлеве». Вы понимаете? Всегда есть, кому вожжи подхватить, чтобы продолжить черное дело.

О чем горевать Перепетуе Петровне

Впрочем, тема духовного обнищания в произведениях писателей XIX века не нова в романе Салтыкова-Щедрина. «Господа Головлевы» вышли в свет в 1880 году. А в 1848 году опубликовал свою первую повесть «Тюфяк» (16+) Алексей Писемский. Читает ли его кто-нибудь теперь, не знаю. В моей домашней библиотеке — издание 1979 года. И вот в феврале года нынешнего я перечла повесть во второй раз.

Если вы любите мелодраматические сюжеты — вам сюда. Только предупреждаю: это будет покруче и потрагичней современных мелодрам. Повесть «Тюфяк» о том, как необразованное провинциальное общество затягивает в свое болото талантливого человека, мечтавшего об ученой карьере.

Но если господа Головлевы сами себя, как пауки в банке, съели, здесь фатальной оказывается окружающая среда: малограмотные эгоистичные тетушки, промотавшие состояния отцы семейств, девушки, которых выдают замуж без любви, а лишь потому, что они становятся обузой родителям. И из всего этого Писемский не видит для своего героя иного пути кроме одного.

Смерть своего племянника Павла от холеры тетушка Перепетуя Петровна описывает так: «Что уж у пьяного взять, и распотеет, и холодного напьется, и съест какую-нибудь дрянь. Всего вреднее грибы: я, признаться, до них большая охотница, а в холеру-таки не ела…»

За собой тетушка, как часть общества, которому чужды были образованность и устремления Павла, не чувствует вины. Хотя она-то первая и гнобила племянника, что ученость его никому из родных счастья не принесет. И Павел сдался. Чего стоит сцена, когда он под впечатлением теткиных причитаний рвет и бросает в огонь наброски своих трудов, а утром собирает то, что уцелело.

Светлое будущее новых русских

Впрочем, иной путь для своих героев находит другой современник Салтыкова-Щедрина — Александр Шеллер-Михайлов, в 1868 году написавший роман «Господа Обносковы» (18+).

Говоря современным языком — все та же мелодрама. Но очень захватывающий сюжет. Если смотреть с этой точки зрения, из трех он самый интересный, наверное. Но если в «Тюфяке» и «Господах Головлевых» финал трагичный, в «Обносковых» новые люди стряхивают со своих ног обнищание мира старого и идут в светлое будущее — в революционном духе терпящего крах народничества. Вот только спасаются эти новые русские — в Швейцарии. Не в России. Вам это ничего не напоминает?

Признаюсь, меня финал «Господ Обносковых» разочаровал, а «Тюфяка» — впечатлил, но не очень. И поэтому из трех прочитанных мной в эту зиму классических произведений на схожую тему самым сильным считаю щедринских «Господ Головлевых».

Почему? Еще с дошкольных лет мы знаем: добро побеждает зло. Но как бы оно раз за разом ни побеждало, а зло это самое — неискоренимо, ибо… Вот в чем я полностью согласна с Александром Шеллером-Михайловым, так это с тем, что «себя должны мы прежде всего исправить».