Неточности в атрибуции свадебного халата в ДВХМ

Некоторая часть экспонатов Дальневосточного художественного музея собиралась одними сотрудниками, а атрибутировалась другими. Причём интервал между попаданием предмета в коллекцию и его атрибуцией мог быть достаточно велик. Осложняет верификацию также то, что с начала 2000-х годов, после введения электронного каталога, сотрудники, оцифровавшие письменный текст с книг поступления и каталожных карт, не могли получить уточнения у приобретателей экспонатов в силу отсутствия последних в этом мире: предметы могли закупаться в 30-х — 40-х годах XX века.

И, возможно, более всего описываемая проблема атрибуции касается фонда народного искусства. Добавляет неточностей в описаниях предметов плохое знание русского языка аборигенным населением начала XX века и отсутствие у них письменности, в результате чего названия предметов записывались на слух и сейчас могло поменяться. В некоторых случаях сотрудники делали записи о предметах, основываясь на собственном опыте, не прибегая к сторонним источникам. Так, например, один из образцов обрядовой пластики «сэвэн городо» был записан в каталогах музея как «сэвэн городца» что, конечно же, никаким образом не относится к действительности.

Две интересных неточности были зафиксированы автором в атрибуции халатов из коллекции народного искусства ДВХМ. Рассмотрим в этой заметке одну из них (главное фото, рис. 1). Халат женский свадебный неизвестного мастера, приобретённый в селе Даерга Нанайского района, датированный 1929 годом, атрибутирован как нанайский, вероятно, по месту находки.

Сделан экспонат из лосиной кожи, большая часть декора вышита белым подшейным волосом оленя. По всем признакам, халат сделан гораздо севернее, скорее всего, в низовьях Амура. Это подтвердила и информант Анастасия Сергеевна Соболева, уроженка села Булава Ульчского района, знаток культуры своего народа. По её мнению, как материалы, так и композиция с дискретно и симметрично расположенными элементами узора, и сами элементы больше используются в культуре народностей ульчей или нивхов.

Вдобавок Анастасия сделала интересные замечания: халат уникален тем, что на нём присутствуют элементы, характерные для других направлений декоративно-прикладного искусства. К примеру, две закрученные друг в друга спирали (рис. 2) часто изображаются не на текстильных изделиях, а в резьбе по дереву.

Другой информант, Оксана Викторовна Кучекта (дизайнер, специализирующийся на этно-стиле приамурских аборигенов), заметила, что на талии, бортах, подоле, плечах и рукавах имеются нашивки, по технике исполнения идентичные плетёным поясам Нижнего Амура (рис. 3), по одной из версий, перенятой от айнов.

Благодаря дальнейшим изысканиям информант Соболева обнаружила аналогичный халат, хранящийся в Российском этнографическом музее под инвентарным номером: «РЭМ 7005-62» (рис. 4). Этот халат практически полностью повторяет халат из коллекции ДВХМ, лишь немного отличаются элементы орнамента на спинке. Но техника, материалы, композиция и интересный приём интеграции поясного плетения в изделие — всё это идентично нашему предмету. Однако в РЭМ такой предмет атрибутирован как ульчский, созданный в Ульчском районе, село Булава и датируется серединой XIX века. Но самое интересное в том, что именуется он как «Халат жениха свадебный», в то время как в ДВХМ это «Халат женский свадебный».

В описании к халату в РЭМ говорится: «Халат такого покроя жених надевал на свадьбу поверх плечевой одежды с длинными рукавами. В дальнейшем свадебный халат использовался как часть погребального костюма. Данный халат передавался по наследству и являлся семейной реликвией. От его подола отрезана часть вышитой каймы и положена в могилу умершим родственникам».

Из труда исследователя Николая Владимировича Кочешкова, доктора исторических наук, профессора, следует, что «мужской и женский халаты различались не покроем, а лишь отделкой и украшением».

И действительно, орнаментальные элементы на этих халатах разнятся. На изделии из коллекции ДВХМ гораздо больше стилизованных птиц, держащих в клюве «зарод». Обычно такие паттерны символизируют детей, которые еще только будут рождены, и подходят больше по смыслу к свадебному женскому халату.

Благодаря совместным изысканиям сотрудников Дальневосточного художественного музея и приглашенных специалистов этническое происхождение экспоната прояснилось. Однако место находки и гендерная принадлежность всё ещё вызывают вопросы. А значит, работа по изучению коллекции народного искусства продолжается.

Специалист по народному искусству ДВХМ А.М. Ковальчук