Великий почин: «работать, не воруя у государства»

В апреле 1986-го на масштабном дальневосточном объекте произошла авария: затопило котлован — вместе со всей техникой и оборудованием. К счастью, обошлось без жертв. Будучи собкором газеты «Социалистическая индустрия», Станислав Глухов два месяца провел на строительстве будущей Бурейской ГЭС. Публикуем перестроечную главу из новой книги хабаровского автора «Оглянуться вслед» (16+).

Тогда получил собкор первое письмо от молодого водителя «БелАЗа» Юрия Ананьева, с которым познакомился в Талакане, поселке гидростроителей. Это был один из 43 работников стройки, обратившихся в Москву, в ЦК КПСС. В главную тогда инстанцию в стране они написали письмо, в котором говорилось о бесхозяйственности, простоях и приписках. Сообщали комсомольцы и о том, что «возглавляет управление «Зеягэсстрой» А. Шохин, который, по нашему мнению, во многом дискредитировал себя как руководитель».

…Я вручил Юрию свою визитку с адресом корреспондентского пункта. Попросил: «Пиши — как работается, о чём думаешь, как у вас будет идти перестройка». Он согласился. Так оказалась на моём столе стопка писем с Бурейской ГЭС — разложенный по конвертам год из жизни гидростроителей. Год, без преувеличения, самый трудный, с драматическими событиями, год, с которым связывали на стройке надежды на долгожданные перемены...

Письмо шестое. Январь, 1987 г.

«Год-то новый, а порядки в нём, похоже, сохранятся старые. Некоторые сдвиги есть, и отмечать их радостно. Мне уже не приходится воевать, чтобы работать честно: диспетчеры не возвращают, не швыряют назад путевые листы, в которых не дописано до нормы, знают — со мной это бесполезно. Однако дело это «приписное» по-прежнему остаётся сугубо добровольным.

Накануне вот что произошло. Была встреча начальника «Зеягэсстроя» с комсомольским активом. Затащили и меня туда, случайно. Там я опять со своим вечным вопросом высунулся: «Можно ли всё-таки покончить с приписками на автобазе и когда примерно?» Шохин отечески улыбнулся: «Не всё, товарищи, сразу. Вы, молодые, — максималисты. Вам всё сразу подавай».

Так и не услыхали мы ответа, когда же — через год, два, пять, десять... Многие собирались начать новую жизнь не сейчас, потом, вон от тех ворот, что виднеются вдали. Но когда подходили к ним, оказывалось, что это ворота на кладбище... (Герцен, если не ошибаюсь).

Упрекнул Шохин молодых за то, что боятся они трудностей, не доводят начатое дело до конца, останавливаются при первом сопротивлении... Дёрнуло меня снова голос подать: «Воспользуюсь, Алексей Михайлович, вашим советом и в борьбе против приписок не остановлюсь» — так писал мне водитель Юрий Ананьев в своем очередном послании.

***

Ещё задолго до появления письма в Москву, в марте 1986 года, когда водители автобазы обратились в партком строительства со своими предложениями искоренить приписки и начали в этом лично с себя, порыв тот был поддержан. Не каждый день бьёт снизу подобная инициатива. В парткоме назвали это почином, не обратив особого внимания на некоторую, что ли, странность его содержания: работать, не воруя у государства. Впрочем, можно было бы и не придираться к слову, если бы оно позже не разошлось с делом.

Другими словами, шёл месяц за месяцем, но на автобазе не наблюдалось массового и поголовного отказа от приписанных денег. А как, спрашивается, с распространением почина «не припиши!», поддержанного, одобренного, подкреплённого планом мероприятий? Улита едет...

Еще деталь: чтобы талаканцы не ходили через территорию детсада, вокруг его территории, согласно смете, был проложен добротный бетонный тротуар. Но все упрямо ходили прежним путём, затаптывая двор и мешая детям. Привычка, поначалу показавшаяся мне, журналисту, странной, объяснилась до обидного просто: тротуар, заканчивая опоясывать детсад, обрывался... непосредственно в непролазную грязь!

То ли духу не хватило несколько метров до дороги довести, то ли смета кончилась — не знаю, не спрашивал. Как-то неловко было.

Письмо седьмое. Апрель, 1987 г.

«Уволили Лухманова, помните, главного бухгалтера. Год назад он приехал в Талакан. Выжили. Свежий человек, со стороны, и, видимо, тоже привык работать честно. Ему через месяц, как он приехал сюда, предложили, пока не поздно, уйти «по собственному». Голос Шохина на оба этажа управления был слышен: «Мне такой главбух не нужен!!!» Случилось их столкновение, когда Лухманов потребовал за ремонт квартир расплачиваться из собственного кармана. Но щедрые за государственный счёт натуры только посмеивались над ним: «У нас тут правдоискатели завелись...»

Коллектив в аппарате управления оказался нейтральным. Как стог сена в дождливую погоду. Каждый на себя исход конфликта примерял.

Молчу и я. Кто я такой? Просто водитель. Махнуть бы куда-нибудь в деревню, как уже сделал это Витя Чедыгов, потеряв всякую веру в справедливость. Или обзавестись семьёй и тихо жить, не вмешиваясь ни во что, как Сережа Долгополов, бывший наш комсомольский секретарь.

…Полжизни промотался я в поисках правды, слишком поздно поняв, что найти её можно только там, где ты есть», — так завершалось очередное письмо талаканского водителя.

***

Время многое и многих меняет. Не всегда, к сожалению, в лучшую сторону. Запомнились полные горечи слова ветерана «Зеягэсстроя» бригадира В. Носуленко, сказанные на том собрании, где обсуждал коллектив письмо своих товарищей в ЦК партии:

— На Зее Алексей Михайлович таким не был! Не помню, чтобы на человека голос повысил.

Да, именно о Шохине писали песни и книги, снимали фильмы, делали радиопередачи, когда он строил Зейскую ГЭС. Однако на бурейской стройке у него «не пошло...» Чемоданное ли настроение тому причиной: последнее время собирались послать его за рубеж как специалиста, да так и не послали. Или начали сказываться «крутые горки», пенсионный возраст? Думается, всё это имело место быть — отчасти.

— Главное, пожалуй, в другом, — размышлял второй секретарь Бурейского райкома партии Леонид Аркадьевич Голуб, которому довелось прежде работать с Шохиным. — Тогда, на Зее, окружали и поддерживали Шохина замечательные люди, специалисты с большой буквы: талантливый главный инженер Владимир Васильевич Конько, Эдмунд Адамович Волынец — зам. начальника строительства по экономике, экономист милостию божьей. А Скрыпников Иван Николаевич — где вы видели, что заместителю по кадрам и быту (самая неблагоприятная должность) давали орден? Первым секретарём городского комитета партии стал позже тогдашний секретарь парткома «Зеягэсстроя» Николай Дмитриевич Пивень.

— Без «команды» нельзя говорить о Шохине как о руководителе и гидростроителе. Они вместе и тянули ту стройку, хотя отношения между ними вовсе не были безоблачными! — рассуждал Леонид Голуб. — Того же Роальда Годасса взять, заместителя главного инженера по строительству, которого за его непреклонность прозвали «железным Феликсом», у него всегда находилось какое-нибудь «против» мнению Шохина, с аргументами, разумеется. Любому руководителю нужны взгляд, мнение другой стороны... Почти все из этой зейской «команды» ушли на повышение, и на Бурейской ГЭС остался Алексей Михайлович один — без крепких помощников, но со своим непростым и противоречивым характером...

Всё расставляет на свои места время — рано или поздно. Помню, как однозначно чётко, принципиально прозвучали оценки на бюро областного комитета КПСС, которое в феврале 1987 года рассматривало вопрос «О ходе перестройки в работе руководства, партийной, профсоюзной и комсомольской организаций «Зеягэсстроя». Зашёл разговор тогда и о письме рабочих в Москву, в котором «люди выразили нетерпение к беспорядкам на стройке», с озабоченностью говорили о накале противоречий и страстей на том собрании, где письмо обсуждалось.

— К тяжёлому, обострённому положению привела там организация дел руководителем и парткомом стройки, — подчёркивал первый секретарь обкома партии Леонид Васильевич Шарин. — Здесь отрыв от масс и зажим демократии, отсутствие заботы о быте людей и неукомплектованность специалистов. Всё держится на администрации, на волевых решениях Шохина, который пренебрегает мнением людей. Он перестал воспринимать критику — слишком редко гладили его против шерсти!

Станислав Глухов, 1987 г., журнал «Дальний Восток» (16+)

Окончание следует. 

Тогда получил журналист Станислав Глухов первое письмо от молодого водителя «БелАЗа» Юрия Ананьева. Это был один из 43 работников стройки, обратившихся в Москву, в ЦК КПСС. В главную инстанцию в стране они писали о бесхозяйственности, простоях и приписках. Сообщали комсомольцы и о том, что «возглавляет управление «Зеягэсстрой» А. Шохин, который, по нашему мнению, во многом дискредитировал себя как руководитель».