«Столкновение». Главы из книги хабаровского писателя Станислава Глухова

Мы продолжаем знакомить вас с произведением, которое начинало создаваться 40 лет назад, совсем в другую эпоху, в другой стране, населенной, кажется, совсем другими людьми. Будучи собкором газеты ЦК КПСС «Социалистическая индустрия», Станислав Глухов два месяца провел на масштабной стройке Бурейской ГЭС. Как это было и почему это было именно так — в очередной главе перестроечного очерка «Столкновение» (16+).

…Так оказалась на моём столе стопка писем с Бурейской ГЭС — разложенный по конвертам год из жизни гидростроителей. Год, без преувеличения, самый трудный, с драматическими событиями, год, с которым связывали на стройке надежды на долгожданные перемены...

И я тогда приезжал на стройку неоднократно. Добираться в Талакан от райцентра Новобурейский без малого сто километров. Автобус долго пылил по отсыпанной гравием дороге. Солнце, совсем уже низкое, катилось по гребешку низкорослой сопки, то пропадая, то вновь прожигая костром берёзовое редколесье. Вербы по обочинам припорошило распустившимися почками. Наступил апрель, однако настоящего тепла ещё не было, гидростроителей радовало это — лишь бы задержать ледоход, выиграть время, чтобы отстоять котлован.

***

С утра я сидел у В. Шуплякова, заместителя начальника «Зеягэсстроя». Собирались в котлован. В приёмной постукивали на машинке, отвечали на звонки, всё было хорошо слышно — рассохшаяся дверь кабинета стояла настежь. На косяк сначала прибивали поролон, следом подталкивали газету, а потом, похоже, махнул хозяин в сердцах рукой — всё равно не держит!

Свежий номер журнала «Энергетическое строительство» был раскрыт на статье, где шёл разговор о нелёгком положении в нашем гидростроении. «Мода» на ГЭС проходит, Минэнерго СССР все больше «нажимает» на менее капиталоёмкие атомные и тепловые станции. Оставшиеся в «золушках» гидростанции сооружаются мучительно долго, к тому же средства распылены по многочисленной «незавершёнке».

Все болезненные признаки долгостроя — затяжной разбег подготовительного периода, хроническая недостаточность материально-технического снабжения, слабость коллектива, обескровленного потерей квалифицированных кадров, и наконец, аритмия от несбалансированности финансов и материальных ресурсов со сроками строительства — все эти причины, подчёркивал Шупляков, имели место быть и на Бурейской ГЭС.

***

Вид на Талаканский створ открылся из-за поворота неожиданно. Крутой лоб левобережной сопки грубо прострижен просекой ЛЭП. Три белые нитки проводов тянутся оттуда к нашему берегу. Автодорога теснее прижимается к изгрызенному взрывами склону. У въезда в котлован огромный щит: «Уложим в 1980 году в основание сооружения Бурейской ГЭС 100 тысяч кубометров бетона!»

Установили щит после торжественной закладки первых кубометров бетона в тело плотины. Был митинг, гремел оркестр, произносились речи. Начальник управления «Зеягэсстрой» Алексей Михайлович Шохин призвал коллектив выйти на стотысячный рубеж укладки. Увы, призыв прогремел и повис в воздухе. К тому времени бросовыми, признанными браком оказались те показные кубы, ради которых собирали митинг (я читал об этом официальную запись авторского надзора), но об этом конфузе гидростроители долго не знали.

Надпись на щите изрядно повыцвела, и потому режет глаза свежая краска, которой прошлогодняя дата ловко переправлена на год нынешний. С бетонной стеной, которой загораживаются от реки, образуя сухой котлован, в прошлый сезон, когда замахивались на сто тысяч кубов, не управились.

Самое тревожное, что нынче вновь не успели поднять её до необходимых отметок. Жесточайший цейтнот, в который загнали себя строители, продиктовал единственный выход: отсыпать временную грунтовую перемычку и попытаться пересидеть за ней весенний паводок.

Когда приняли такое решение, до ледохода оставалось чуть больше месяца.

***

И вот когда закончился ударный месячник по отсыпке защитной перемычки, когда в Москву доложили о завершении всех противопаводковых мероприятий, когда всем уже казалось, что выстоит перемычка, должна выстоять, — котлован затопило. 24 апреля, примерно в 6 часов утра. Вместе с брошенной там техникой и оборудованием.

Аксиома: рвётся там, где тонко. В нашем случае трудовой героизм коллектива перечеркнула, как выяснилось, обычная безответственность — некачественная отсыпка одного из участков перемычки.

Много позже, после появления в «Социалистической индустрии» критической корреспонденции и письма рабочих в ЦК КПСС, хлынули из «Союзгидроэнергостроя» в Минэнерго запоздалые выговоры. В. Шуплякову — «за слабую организацию работ в котловане». Главному инженеру «Зеягэсстроя» В. Митракову — строгий выговор «за непродуманные технические решения», и одновременно он был предупреждён о неполном служебном соответствии. В вину начальнику строительства А. Шохину поставили не только «низкий уровень организации производства работ при отсыпке перемычки, укладке бетона и ликвидации последствий затопления котлована», но и — «сокрытие факта затопления».

***

На следующий день после ЧП присутствовал я на планерке. Из окна прорабской видна налитая до краёв чаша котлована, из-под воды сиротливо торчат стрелы кранов и экскаваторов. Звонок откуда-то «сверху». Интересуются обстановкой. Связь с внешним миром отвратительная (талаканцы шутят: кричи громче — и без телефона услышат), и Алексей Михайлович до дребезга оконных стёкол напрягает голос: «У нас всё нормально, ничего особенного не случилось!» Секретарь парткома Мячеслав Васильевич Валь сидит молча, как всегда по правую руку от Шохина...

В тот вечер, накануне отъезда, я зашёл в общежитие, в комнату с картой Воронежской области на стене и книгами Ленина на полке. С экрана телевизора плескалось неунывающее утёсовское «Всё хорошо, прекрасная маркиза!». Тогда и прозвучал вопрос: «Скажите, это очень смешно — быть честным?»…

Станислав Глухов, 1987 г., журнал «Дальний Восток»

Продолжение следует.