За кулисами волшебства: Тайна оживших вещей Хабаровского музыкального театра

Когда зрители аплодируют премьере, они аплодируют актерам, музыкантам и режиссеру. Им не видно тех, кто остался за кулисами. Но именно эти люди заставляют стул не скрипеть, пистолет — стрелять, а королевский пир — выглядеть аппетитно. Мы продолжаем знакомить наших читателей с работой цехов и мастерских Хабаровского музыкального театра и сегодня перенесёмся в святая святых — бутафорскую мастерскую и реквизиторский участок.

Цех, где пахнет чудом

В бутафорском цехе Хабаровского музыкального театра пахнет краской, стружкой и легким безумием творцов. Здесь, среди эскизов и непонятных металлических конструкций, царят не просто мастера, а универсальные солдаты театра. Бутафоры Игорь Казаков, Виктория Сысоева, Мария Забелина и Кристина Волынкина умеют всё: пилить, паять, лепить и расписывать тонкой кистью.

Но сегодня наше внимание приковано к рабочему месту мастера-бутафора Игоря Черкашина. В театре он — фигура легендарная. По образованию дизайнер, он прошел через полиграфию, интерьеры и даже автомобильный дизайн, но именно сцена стала его главной музой.

«Дизайн — это технология — размышляет он, ловко орудуя кисточкой над странным предметом, который в будущем станет антикварной кинокамерой. — А здесь — искусство. Мы создаем вещи не технические, а художественные. И зритель должен поверить в эту художественность».

Скульптор, швея и немного — Кулибин

Специальность «бутафор» — понятие растяжимое. Как признается Игорь Черкашин, диплом может быть любым, но вот навыки нужны вполне конкретные. Нужно уметь рисовать, чувствовать форму и фактуру.

А еще бутафор — гениальный творец. Секретный ингредиент мастерской — это вовсе не дорогие супер-материалы, а то, что «плохо лежит».

«Сейчас я делаю камеру, — Игорь показывает на конструкцию, которая спустя пару часов будет неотличима от профессиональной техники начала XX века. — Тут и фанера, и пеноплекс, и ткань. А ручки, кнопки и «крутилочки» — это крышки от бутылок, трубочки, железки. Мы просто используем всё, что дает форму».

В ход идут и современные композиты, акрилы, металл, фанера (массив дерева сейчас роскошь), но суть бутафории не меняется: вещь должна быть легкой, прочной и выразительной. Часто мастерам приходится работать без чертежей, имея на руках лишь маленький эскиз художника-постановщика.

«Как это сделать технически — придумываешь сам, — объясняет бутафор. — Художник дает образ, а его воплощение — наша головная боль и наша гордость».

Реквизит: незаметный герой спектакля

Если бутафоры вещи создают, то реквизиторы дают им вторую жизнь. В зоне ответственности реквизиторского участка — всё, что попадает в руки актеров или появляется на сцене: от мебели и посуды до крошечных аксессуаров.

Именно реквизиторы «заряжают» сцену перед спектаклем. Их труд не виден зрителю, но без него рассыплется вся атмосфера действия. Грамотно подобранный предмет создает нужный колорит: если зритель не поверит в подлинность вазы на столе, он не поверит и в чувства героя.

Кадры и «железный принцип»

Большая беда всех театров — поиск кадров. В Хабаровском музыкальном нашли свой источник вдохновения: сюда на практику приходят студенты технологического колледжа.

«Ребята приходят к нам на практику и сначала просто клеят, подготавливают ткани под покраску, делают черновую работу, — рассказывает Черкашин. — Это невероятно помогает мастерам экономить время. А потом смотришь — и кто-то остается. Так и появляются новые кадры».

Молодым специалистам опытный бутафор советует искать не просто зарплату или карьеру, а интерес. Ведь в театральных мастерских можно попробовать сделать всё, что делается своими руками в самых разнообразных формах. Но есть в театре и закон, который непреложен для всех.

«У нас как в футболе: матч состоится при любой погоде. Спектакль выйдет в срок, даже если не все «бойцы» доберутся до финиша. Это требует жертвенности. Приходится откладывать личное, чтобы закончить работу», — отмечает мастер.

Мы задумались: а что будет через 100 лет? В эпоху лазерных шоу и цифровых декораций останется ли место для клея, кистей и фанеры?

«Технологии идут, но мы до сих пор используем приемы позапрошлого века, и они работают лучше новых, — говорит Черкашин. — Через 100 лет большие шоу будут собирать стадионы, но маленькие камерные театры останутся всегда. И там будут цениться вот такие вещи, сделанные руками».

Он проводит аналогию с кузнечным делом: сегодня настоящий мастер на вес золота, ведь найти хорошего кузнеца — огромная проблема. Так и бутафор. Тот, кто способен из подручного хлама — крышек, обрезков фанеры и тюбика краски — создать вещь, в которую без памяти влюбится зритель, сам становится живым экспонатом.

И пока зрители ждут новых премьер, в театральных мастерских изо дня в день будет продолжается тихое волшебство. Здесь из ничего делают нечто. И это нечто называется театром.