«Обман, очковтирательство и приписки»: как хабаровского журналиста просили не обобщать

В апреле 1986-го на масштабном дальневосточном объекте произошла авария: затопило котлован — вместе со всей техникой и оборудованием. К счастью, обошлось без жертв. Будучи собкором газеты «Социалистическая индустрия», Станислав Глухов два месяца провел на строительстве будущей Бурейской ГЭС, в поселке Талакан. Публикуем очередную главу из новой книги хабаровского автора «Оглянуться вслед» (16+).

…Тогда же, когда мы ехали с Алексеем Шохиным, руководителем «Зеягэсстроя», после бюро райкома в Талакан, коротали время за разговорами: «...А они мне: ты, Шохин, вывернешься! В общем, планы освоения спускают, а насчет материального обеспечения — вывернешься».

Комично скопировав какого-то министерского столоначальника, Алексей Михайлович вспоминает случай, как выбивал для стройки дефицитнейшее трансформаторное масло. Фонды есть. «Зеягэсстрой» требует масла. Завод: отгрузим в августе. Проходит срок, снова запрос. Ответ: получите в ноябре. А в декабре: к сожалению, нет возможностей... Следующий год — как в сказке про белого бычка!

«На наше счастье, какой-то получатель зазевался на станции с вывозом. И пришлось нам его цистерну просто-напросто украсть! Извинились потом, как положено, мол, перепутали, но масло не отдали. Что прикажете делать при нашем-то снабжении?»

Смеется он весело и заразительно, посмеиваюсь, за компанию, и я над неразворотливыми хозяевами. Почему не позаимствовать на благое дело. Все для плана, все для трудовой победы. План все спишет! Пожинаем плоды безнравственной экономики — нашего достижения последних рукоплескательных пятилеток...

***

В большом обкомовском кабинете, с видом на залитый солнцем Амур, бесшумный «кондишн» поддерживал микроклимат. Набросив на спинку кресла пиджак, хозяин кабинета сидит в кресле, у него рубашка с коротким рукавом, и импортный «лейбл» над карманчиком назойливо привлекает внимание.

«Конечно, Шохин — противоречивая личность. Да руководитель, по-моему, и должен быть таким — непростым, иначе его и не видно будет, и не слышно. Для стройки он много своей пробивной силой добивается. В «вышибалу» превратился, а министерство какой ему помощник — даже запланированное не всегда выделяет. Такая у руководителя судьба, действовал бы по правилам — ничего бы не добился! Шохина, если хотите, кроме совести и порученного ему дела ничего в Талакане не держит, жена больная, дети выросли и устроены... Задумывались мы после того письма: действительно ли он устарел? На собрании, как мне рассказывали, люди выступали: мы за Шохина — в огонь и воду, он хоть и обругает, но всегда — за дело».

Громыхнули в углу кабинета часы, напоминая об отпущенном для встречи времени.

«Ну а что касается приписок, то везде, где возят грунт, одна система...» — мой собеседник раздраженно ткнул в пепельницу недокуренную сигарету.

Письмо пятое. Декабрь, 1986 г.

«Помните про тот незаконный приказ по автобазе — высчитывать за приписки и с правых и с виноватых, без разбору? Отменил свой приказ начальник автобазы. Деньги ребятам вернули. Однако лишь когда поняли, что дело может дойти до суда. Ладно, хорошо. На следующий месяц появился другой, № 415, за ноябрь. Не мытьем, так катаньем: «ООТиЗу подсчитать, бухгалтерии высчитать». Скажите, можно ли упорядочить дело, действуя непорядочно?

Человек Норкин интересный. Любимчиков себе не заводит, за это водители его уважают. Разговаривает с тобой — никогда голоса не повысит, откровенностью берёт. Он всегда пары из меня такими беседами выпускал. Знаю, говорит, что приписки — это болячка наша, грязь. Но зачем её наружу вытаскивать, всем напоказ? Сами со своей бедой разберёмся, всем коллективом. «Мы не в состоянии сейчас справиться с приписками. Время не подошло, надо подождать».

А когда — подойдёт? Известная наша привычка — оправдываться обстоятельствами, валить всё на время.

Думаю, беда в том, что у таких людей, разумеется, есть совесть. Её надо успокоить. Порядочным начинают считать всё, что делается для общего дела. У Норкина это — автобаза, план. Отсюда упрёк в мой адрес, что я не патриот автобазы. Согласен, в этом смысле — не патриот.

Впрочем, что это мы перед Новым годом всё о недостатках. Надо бы и положительный факт привести. К примеру: водители «МАЗов»-бетоновозов досрочно выполнили план. Да-да, это та самая бригада, которая вывезла, если поверить путёвкам, «весь бетон, а также завод с оборудованием, стенами и фундаментом», как писала про нашу автобазу «Комсомольская правда» в статье «Приписная истина».

Весь коллектив автобазы ходит мимо доски с теми ударными показателями. Интересно, хоть кто-нибудь испытывает чувство гордости от такой нетрудовой победы?

Если добавить, что многие водители (в нарушение всех КЗОТов) работают ежедневно по 11 часов, а также вспомнить про те десятки тонн сэкономленного горючего, о котором громко рапортуют во всех отчётах (что абсолютная «липа»), то вывод напрашивается неутешительный: всё возвращается на круги своя.

С Новым годом!» — завершил Юрий Ананьев свое письмо мне поздравлением.

***

Последние дни сентября. Первый снег над Талаканом — крупный, лениво падающие хлопья. Чище, светлей, радостней сразу становится на душе. Хорошо-то как, разве опишешь! Песня на незнакомом языке — поют пятеро парней, они из грузинского комсомольского отряда. Идут, обнявшись, посреди пустой в воскресенье улицы, улыбаются им прохожие, и я подмигнул, затем выскочила откуда—то с лаем дворняга — одно ухо торчком, никто на нее не обращает внимания.

Первый снег — как напоминание о переходе на зимнее время, не забыть бы перевести вперёд стрелку часов. Выбеленные деревья, прохожие закрываются от слепящих крупинок, застывшая у начальственного особняка «Волга». Навстречу — вот удача! — сам Норкин: высокий, болезненно-худощавый, с интеллигентным лицом, в чёрной шляпе с обвисшими полями — вот вам его портрет в интерьере заснеженного посёлка.

Нам оказалось по пути — на автобазу.

«Ликвидировать приписки можно лишь организуя передовые методы труда на линии — бригадные, аккордные, когда интерес производства и людей совмещается. Пробуем... Не всё пока получается, — улыбается Владимир Васильевич виновато, а потому — обезоруживающе. — Говорил я Ананьеву, что такие одержимые идеей люди, как ты, должны, в первую очередь, помогать мне бороться с приписками. Всем надо быть в одной упряжке. Встань, говорю, на контрольно-пропускной пункт, проверять спидометры... Отвечает: я честно делаю свою работу, делайте так же и вы свою. А мы, водители, будем писать до тех пор, пока здесь не будет порядка».

Застряло, как на граммофонной пластинке, вертится в памяти из Окуджавы: «А в нашем доме пахнет воровством...» Приписки — это воровство из кармана государства, а сложившаяся на автобазе система приписок — организованное воровство. Слово «система» почему-то больше всего раздражало тех, в чьи кабинеты стучался Юрий Ананьев: «Не обобщай! Есть отдельные факты, когда некоторые водители завышали перевозимые объемы».

Наверное, он для них, как пионер, размахивающий галстуком на железнодорожной насыпи. На стальном нашем пути заметил он трещину и пытается, как в школе наставляли, подать машинисту сигнал опасности...

***

Приукрашенное положение дел, подрумянивание проблем, осточертевшая показуха, словом, все разновидности приписки — лакмусовая бумажка неблагополучия, знак беды в нашем общем доме. Нет, мы не станем крепче, если постараемся в чьих-то глазах выглядеть лучше, чем оно есть на самом деле.

«Обман, очковтирательство и приписки ныне стали тормозом в перестройке нашей работы. Приписки помимо экономического наносят большой нравственный ущерб. По сути дела они превратились в один из каналов получения нетрудовых доходов в виде незаконно выплачиваемой заработной платы, премий», — с озабоченностью подчёркивалось в постановлении ЦК КПСС, где речь шла об искоренении этого опасного социального зла.

Прописная истина: нетрудовые доходы мостят путь к нетрудовым победам. Так можно ли согласиться с Леонидом Александровичем Ильчуком, партийным работником, что приписки не по его ведомству, что это «чисто хозяйственный вопрос», — ведь ржавчина лжи разъедает не только наш и без того скрипящий хозяйственный механизм, но и — души людские.

Горько и мудро заметил Валентин Распутин: мы не сможем навести порядок в доме, если прежде не наведём его у себя в душе…

Станислав Глухов, 1987 г., журнал «Дальний Восток» (16+)

Продолжение следует. 

Тогда получил журналист Станислав Глухов первое письмо от молодого водителя «БелАЗа» Юрия Ананьева. Это был один из 43 работников стройки, обратившихся в Москву, в ЦК КПСС. В главную инстанцию в стране они писали о бесхозяйственности, простоях и приписках. Сообщали комсомольцы и о том, что «возглавляет управление «Зеягэсстрой» А. Шохин, который, по нашему мнению, во многом дискредитировал себя как руководитель».

…Я вручил водителю Юрию Ананьеву визитку. Попросил: «Пиши — как работается, о чём думаешь, как у вас будет идти перестройка». Так оказалась на моём столе стопка писем с Бурейской ГЭС — разложенный по конвертам год из жизни гидростроителей.