Мужество «воздержания» и желание не воровать: как строили Бурейскую ГЭС

В апреле 1986-го на масштабной дальневосточной стройке произошла авария: затопило котлован — вместе со всей техникой и оборудованием. К счастью, обошлось без жертв. Будучи собкором газеты «Социалистическая индустрия», Станислав Глухов два месяца провел на строительстве будущей Бурейской ГЭС, в поселке Талакан. О том, что тогда происходило, читайте в очередной главе из новой книги хабаровского автора «Оглянуться вслед» (16+).

...Очень жаль, что нет пока своего музея на Бурейской ГЭС. Расспрашивал я в Талакане: может, вырезки газетные сохранились у кого за те десять лет, как высадился здесь первый десант. Не нашёл. Нужен музей! Пусть рядом с топором первопроходца и курткой бойца ударного отряда, с журнальным очерком и документальным кинофильмом поместят туда гитару талаканского барда инженера Володи Косихина и стихи бывшего начальника техотдела «Зеягэсстроя» Тариэля Гогоберидзе, безвременно ушедшего из жизни тем душным летом... А для раздела «Перестройка. Год 1986-й» я готов отдать три диктофонные кассеты, на которых — от слова до слова — записано августовское открытое партсобрание.

***

«За те пять лет, что я работаю в «Зеягэсстрое», это первое деловое и принципиальное собрание, и толчок ему дало письмо водителей. Так что не надо никому выпячивать грудь, что нас-де оскорбили. Надо исправляться и делать так, как призвал нас XXVII съезд»*, — прослушиваю в который раз выступление электромонтажника А. Переверзина.

К какому берегу прибьётся тяжело раскачивающееся, как в шторм, собрание? Выборы руководителя — проявление перестройки в нашей общественной жизни, проявление нашей — социалистической — демократии. Выбирая руководителя, о кандидате можно сказать всё, что о нём думаешь, или крепко подумать, прежде чем сказать. Но в тот вечер обсуждали письмо, где говорилось не о назначении нового начальника «Зеягэсстроя», а о способности нынешнего руководства вывести стройку из тупика.

Мы привыкли и принимали как должное, что первый руководитель несёт ответственность перед вышестоящим начальством — объединения, министерства. Однако демократия потребовала давать отчёт также и тем, кем руководишь.

Для всей страны партия поставила задачу учиться жить и работать в условиях демократии. Первый такой серьёзный урок подходил к концу в душной, накалённой атмосфере клуба «Бригантина». Зачитывали резолюцию: «...Утвердить мероприятия парткома и руководства «Зеягэсстроя» по устранению недостатков, отмеченных в письме группы работников строительства в Центральный Комитет КПСС... Вместе с тем считать голословными утверждения и обобщения, порочащие коллектив... Осудить авторов письма, допустивших шельмование отдельных руководителей строительства».

«Кто за предложенную резолюцию, — призывно взлетает ладонь секретаря парткома, — прошу голосовать».

Лес рук.

«Против?»

Зависает тишина. Вглядываются в зал со сцены. Сегодня тут непривычно много гостей. Тесной обоймой в президиуме — зав. отделом строительства обкома А. Брежный, зав. отделом оргпартработы обкома Г. Ворончихин, первый и второй секретари Бурейского райкома КПСС А. Варлашин и Л. Голуб, председатель райисполкома Ю. Тишков.

«Нет! Воздержавшиеся?»

Зашевелилось, задвигалось собрание, скорее бы к выходу, на свежий воздух. В президиуме облегчённо достают платки, защёлкивают папки с бумагами.

«Есть, — тянется кверху одинокая рука, — я воздержался!»

Мы так долго гордились своей монолитностью и единогласием, так привычно вписывали и даже впечатывали заранее на машинке «все — за» в протоколы собраний, что все остальные варианты воспринимались не иначе, как крамола. И самое страшное, что нас к этому приучили... Поэтому надо ли удивляться, что, отказавшись снять свои фамилии под письмом («как можно, там всё — правда!»), подняли его авторы руки за резолюцию, осуждающую письмо? И чтобы «воздержаться», Олегу Кульгину, молодому сотруднику многотиражки «Огни Зеи», потребовалось, как мне думается, немалое мужество.

***

«Зелень это — не мужество. Неоперённый он ещё...» — снисходительно улыбаясь, машет рукой Леопольд Феликсович Сарапас, редактор областной газеты «Амурская правда».

В редакции он 30 лет, хорошо знает Шохина. С 1964 года, когда Алексей Михайлович возглавил «Зеягэсстрой», газета не жалела для него добрых слов, старательно воздерживаясь от нот критических. Увы, не только областные журналисты создавали зону табу на критику руководства «Зеягэсстроя». Отправляясь к Шохину на его Всесоюзные ударные, авторучки обычно заправляли розовыми чернилами, лиры настраивались на мажорно-плакатный лад.

Журналистов Алексей Михайлович всегда жаловал, они отвечали взаимностью. Импонировало свежее незаёмное словцо Шохина, обаяние и артистизм в личном обращении — ей-богу, сценический талант жив в нём до сих пор, и прежде, на Зее, он был непременным участником художественной самодеятельности. Не страшился ответственности, был способен на поступки, обрастающие потом легендарными подробностями.

Достаточно только вспомнить его электронные японские часы, что со щедростью бросил он в первый бетон основных сооружений Бурейской ГЭС. Но, подпуская к себе, дистанцию Алексей Михайлович сохранял: на планёрках у него корреспондент желанный гость — если дела ладятся на стройке.

***

Возвращались мы с ним с бюро райкома партии, вопрос там рассматривали нелицеприятный — быть или не быть котловану.

Назавтра Шохин собирал свой штаб по котловану, я спросил, в котором это будет часу, чтобы не пропустить, и тогда он доверительно положил мне руку на колено: «Лучше не надо... Вам там, уверяю, будет неинтересно...»

И позже была у меня не однажды возможность убедиться: у Алексея Михайловича две правды — на вынос и для внутреннего употребления.

Письмо четвертое. Сентябрь, 1986 г.

«Можете меня поздравить — стал «маленьким начальником», избрали председателем совета общежития №4, где я живу. Хлопот прибавилось.

Недавно администрация строительства собирала нас, кто в этих советах. Говорили о ремонте общежитий. В этом отношении строитель, как сапожник, — без досок ходит, выписать нельзя — фонды. Услышали мы такое напутствие: «Ребята, если какие материалы понадобятся, тащите в общежитие, где найдёте. Вас за это никто не осудит».

Вот вам и метод «хозяйствования».

Спроецируйте это на нашу многострадальную стройку, на вечные неурядицы со снабжением — и выглядеть это будет так: выбить, достать, урвать, обеспечить свою стройку. Возможно, за счёт других. Но пусть ваша совесть спит спокойно — урывается не для себя. Но не исключён тут соблазн вскоре протянуть руку и «для себя» при подобной философии. Прямой путь в тупик, в нравственный тупик. Об этом говорили на XXVII съезде. И так же подчеркивалось, что единственный выход — жить по правде, по совести.

И хозяйствовать — тоже.

Будете посвободней, разделайте-ка меня, не стесняясь, за эти нравоучительные умствования, мне только на пользу пойдёт. К слову, воровать материалы для ремонта пока не приходилось, но месяц требовать новый, пардон, унитаз, который свободно лежал на складе, довелось.

Я вам, кажется, ещё не писал о новом главном бухгалтере «Зеягэсстроя». Многие ведущие специалисты, в том числе и прежний главбух, не захотели переезжать из Зеи в Талакан, когда всё управление перебазировалось. Фамилия нового — Лухманов Геннадий Дмитриевич, он москвич, лет тридцати пяти, с бородой. Навёл он, без преувеличения, панику своим выступлением на первом же профсоюзном собрании.

Заявил, что на Бурейской ГЭС ничего, кроме лозунгов, не напоминает об ускорении. Призывал, прежде всего, навести элементарный порядок, потому что не получится из беспорядка ускорения. Потребовал, чтобы главный инженер и парторг внесли деньги за ремонт своих квартир, который они сделали незаконно — за государственный счёт. Про недоделки в поселковых домах так выразился: сами себе строим, сами себя и обманываем. Сегодня жилой дом так слепили, завтра — халтурную электростанцию. Пора, мол, кончать халтуру и начать спрашивать с тех, кто её допускает.

Таких речей в «Зеягэсстрое» прежде не слыхали. Он не побоялся, а меня совесть грызёт, почему же я не возразил, когда нам советовали, не стыдясь, доски на ремонт тащить. Ведь молчание — знак согласия»…

Станислав Глухов, 1987 г., журнал «Дальний Восток» (16+)

Продолжение следует.

Тогда получил журналист Станислав Глухов первое письмо от молодого водителя «БелАЗа» Юрия Ананьева. Это был один из 43 работников стройки, обратившихся в Москву, в ЦК КПСС. В главную инстанцию в стране они писали о бесхозяйственности, простоях и приписках. Сообщали комсомольцы и о том, что «возглавляет управление «Зеягэсстрой» А. Шохин, который, по нашему мнению, во многом дискредитировал себя как руководитель».

…Я вручил водителю Юрию Ананьеву свою визитку. Попросил: «Пиши — как работается, о чём думаешь, как у вас будет идти перестройка». Он согласился. Так оказалась на моём столе стопка писем с Бурейской ГЭС — разложенный по конвертам год из жизни гидростроителей.

*XXVII (двадцать седьмой) съезд КПСС проходил с 25 февраля по 6 марта 1986 года в Москве. На съезде последние годы руководства Л.И. Брежнева характеризовали как «период застоя». Ключевыми стали заявления нового генсека Михаила Горбачёва о «гласности» (которая понималась как открытость органов власти «для критики со стороны трудящихся»), а также «о дальнейшем углублении социалистического самоуправления народа и демократизации общества». Съезд закрепил курс на масштабные реформы, которые позже получили название «Перестройка».