«Кровь можно найти, даже если всё вымыли»: как работают хабаровские криминалисты

Криминалисты помогают раскрывать убийства, находить доказательства спустя десятилетия и восстанавливать картину преступления по мельчайшим следам. В их арсенале — от специальных источников света и ДНК‑экспертиз до георадаров и квадрокоптеров. Но главные инструменты специалиста — опыт, внимательность и умение сохранять хладнокровие там, где другим сложно даже находиться.

О том, как современные технологии помогают раскрывать преступления, почему постиранная одежда не всегда скрывает следы крови, зачем криминалисты возвращаются к старым уголовным делам и как специалисты справляются с психологической нагрузкой, мы поговорили с заместителем руководителя отдела криминалистики СУ СК России по Хабаровскому краю и ЕАО Евгением Гриневым.

— Когда говорят о криминалистах, многие сразу вспоминают сериал «След»: приезжают с чемоданчиками, мгновенно находят улики… Насколько это соответствует реальности?

— Чемоданчики у нас действительно есть! (Смеётся.) В них — различные наборы и приборы для обнаружения и фиксации следов. Используем источники экспертного света, металлоискатели, нелинейные локаторы, георадары, специальное оборудование для работы со следами пальцев рук и биологическими объектами. Есть и квадрокоптеры — например, если человек потерялся в лесу, можно оценить рельеф местности и определить участки для поиска.

Но кино создаёт впечатление, будто достаточно приехать, посмотреть вокруг — и преступление раскрыто. В действительности всё требует тщательной работы. Нужно правильно обнаружить след, зафиксировать его, изъять объект и направить на исследование. Ошибки на первоначальном этапе могут погубить всё расследование.

— Получается, криминалист — это ещё и технический эксперт? Или всё‑таки следователь?

— Наша задача — работать на месте происшествия, обнаруживать и фиксировать следы, изымать объекты, а затем направлять их специалистам. Мы тесно взаимодействуем с экспертами, в том числе при осмотре вещественных доказательств.

Кроме того, мы помогаем следователям выстраивать работу по делу. Можем рекомендовать, какие следственные действия провести, какие экспертизы назначить, какие вопросы поставить перед экспертом. Наша работа не ограничивается поиском следов — мы участвуем в организации расследования, следим, чтобы возможности криминалистики использовались максимально эффективно.

— Какие технологии за последние годы сильнее всего изменили вашу работу?

— Одно из важнейших направлений — генетические исследования. Раньше специалисты могли определить группу крови человека, оставившего след. Но людей с одинаковой группой — тысячи, установить конкретного человека было невозможно. Теперь можно получить генетический профиль и сопоставить его с образцами конкретных лиц. Это значительно расширило возможности расследования, в том числе преступлений прошлых лет.

Раньше доказательства исследовали методами, которые не позволяли получить ту информацию, которую можно получить сегодня. Поэтому мы возвращаемся к старым уголовным делам, изучаем материалы, проверяем, какие объекты сохранились и какие современные исследования можно провести.

— То есть человек может удалить переписку и решить, что следов нет, а вы всё равно найдёте?

— В определённых случаях — да. Специальное программное обеспечение позволяет извлекать из телефонов данные, в том числе восстанавливать удалённые файлы. Возможность восстановления зависит от устройства, характера данных, способа удаления, но само удаление не гарантирует, что информацию невозможно восстановить.

Это особенно важно при расследовании преступлений против несовершеннолетних, связанных с перепиской в интернете. Если человек пытался скрыть следы общения, цифровые данные могут помочь установить обстоятельства.

— А что происходит с преступлениями, которые не удалось раскрыть сразу? Они так и лежат в архивах?

— Одно из важных направлений нашей работы — сопровождение уголовных дел прошлых лет. Есть специальное поручение председателя Следственного комитета по работе с такими делами. Мы изучаем материалы, собранные много лет назад, анализируем обстоятельства, проверяем доказательства и оцениваем, какие возможности появились благодаря развитию криминалистики.

Иногда с момента совершения преступления прошло 15, 20 или даже 30 лет. За это время появились новые методы исследования, которых раньше просто не существовало. Наша задача — выяснить, можно ли получить дополнительную информацию, установить причастных лиц и добиться законного решения по делу.

— Можете привести пример из практики, когда современные методы помогли обнаружить то, что преступник пытался уничтожить?

— В прошлом году в Богородском Ульчского района обнаружили женщину, убитую в собственном доме. Следствие установило, что незадолго до произошедшего её видели на записи камеры видеонаблюдения вместе с местным жителем. У этого мужчины изъяли вещи, в которых он был на записи. Одежда оказалась постиранной.

При осмотре использовали специальный источник экспертного света и тестовые системы, позволяющие выявлять признаки наличия крови. Это помогло обнаружить на вещах следы, которые были незаметны при обычном визуальном осмотре. Объекты направили на дальнейшее исследование. В результате были выявлены следы крови потерпевшей.

— А если преступник не просто постирал одежду, но и сделал ремонт, побелил стены?

— Для работы с такими следами существуют специальные реагенты. Бывали случаи, когда после ремонта помещений удавалось обнаружить следы крови, имеющие значение для расследования. Поэтому внешне чистая поверхность не всегда означает, что на ней ничего не осталось. От нас не скрыться.

— Какие преступления находятся в центре внимания вашего подразделения?

— В первую очередь это преступления против личности: убийства, причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть, преступления против половой неприкосновенности. Отдельное направление — нераскрытые преступления. Кроме того, мы подключаемся к происшествиям, вызвавшим широкий общественный резонанс: массовая гибель людей, крупные пожары, происшествия на производстве.

— Вы упомянули пожары. Чем работа на таком месте отличается от расследования убийства?

— Осмотр места пожара — технически сложная работа. Нужно последовательно зафиксировать обстановку, определить наиболее значимые следы, собрать объекты для дальнейших исследований. Мы взаимодействуем со специалистами МЧС и экспертами, которые занимаются пожарно‑техническими исследованиями.

На первоначальном этапе необходимо установить обстоятельства происшествия, определить предполагаемое направление распространения огня и собрать материалы, которые помогут выяснить причину возгорания. Если есть основания предполагать поджог, особое значение приобретают поиск и изъятие объектов с возможными следами легковоспламеняющихся жидкостей. Для этого применяются газоанализаторы.

В этом году я выезжал на место пожара в Кукане, где погибли пять человек. Мы работали там вместе со следователями больше суток. Потребовались осмотр, дополнительный осмотр и другие следственные действия. В таких обстоятельствах нельзя торопиться — необходимо тщательно восстановить обстановку и зафиксировать всё, что может иметь значение.

— Сколько времени обычно занимает осмотр места происшествия?

— Всё зависит от ситуации. Иногда можно уложиться примерно в час, а иногда работа занимает пять, восемь часов и больше. Важно не просто осмотреть помещение, а последовательно зафиксировать обстановку, обнаружить значимые следы и правильно изъять объекты. Универсального времени не существует.

— Как проходит обычный рабочий день криминалиста?

— Несмотря на то что официальный рабочий день начинается в девять утра, многие приходят раньше — примерно к восьми. Большая часть работы связана с документами и уголовными делами. Мы изучаем материалы текущих расследований, проверяем полноту проведённых действий, оцениваем, своевременно ли назначены экспертизы, все ли меры приняты для закрепления доказательств.

Отдельно работаем с делами прошлых лет. Есть и дежурства, и выезды. По Хабаровску и Хабаровскому району мы выезжаем самостоятельно. В Комсомольске‑на‑Амуре и Еврейской автономной области также работают наши криминалисты. Если происходит резонансное преступление в отдалённом районе, специалисты могут вылететь туда из Хабаровска — приходится работать в Охотске, Аяне, Тугуре и Чумикане.

— Вы постоянно сталкиваетесь с тяжёлыми обстоятельствами. Как удаётся справляться с психологической нагрузкой?

— Нужно понимать, что это профессиональная работа. Ты приезжаешь на место происшествия и должен сосредоточиться на том, что необходимо сделать. Мы сталкиваемся с гибелью людей разного возраста, в том числе детей. Но на месте происшествия нельзя позволить себе отвлечься от задач.

Необходимо объективно оценивать обстоятельства, фиксировать факты, собирать доказательства. Наша цель — установить истину по делу. При этом человечность должна сохраняться. Просто в профессиональной работе важно не подменять анализ эмоциями. Нужно включать голову, а не сердце.

— Получается, со временем человек привыкает?

— Скорее, вырабатывается профессиональный подход. Но подходят к такой профессии не все. Кто‑то понимает ещё на этапе следственной работы, что не справляется с нагрузкой, и выбирает другое направление. Здесь необходимы выдержка, внимательность и моральная устойчивость.

— А есть в вашей работе место суевериям?

— Есть несколько профессиональных примет. Например, когда дежуришь, не принято прощаться с членами следственно‑оперативной группы после происшествия. Считается, что в таком случае сегодня ещё куда‑нибудь придётся выезжать. Ещё одна примета — не сидеть на столе во время дежурства. Тоже к выезду.

А поздравления с хорошей сменой сотрудники иногда воспринимают настороженно: вдруг после такого пожелания смена окажется совсем не спокойной.

— Вы сами давно работаете в этой сфере?

— В Следственном комитете я работаю с 2018 года. Начинал следователем в Хабаровске, затем работал в подразделении по расследованию особо важных дел. После этого перешёл в отдел криминалистики. Поэтому специфику работы я знал ещё до назначения на нынешнюю должность.

— Что в вашей профессии оказалось самым сложным?

— Большая ответственность. Когда понимаешь объём работы, который необходимо выполнить, бывает непросто даже не из‑за самого места происшествия, а из‑за необходимости ничего не упустить и всё сделать правильно.

В моей практике одним из самых сложных эпизодов было расследование уголовного дела, связанного с бунтом в исправительной колонии в Амурске и убийствами осуждённых. Мы выезжали туда и работали на месте около недели. Это было серьёзное происшествие, потребовавшее большой концентрации сил и времени.

— Что бы вы посоветовали человеку, который хочет стать криминалистом?

— Нужно понимать, что это не только техника и интересные расследования. Это большая ответственность, постоянное обучение и готовность работать в сложных обстоятельствах. Важно быть внимательным, уметь общаться с людьми, анализировать информацию и организовывать работу.

И главное — необходимо осознавать, ради чего ты пришёл в профессию. Наша задача — помочь следствию установить обстоятельства преступления, найти доказательства и добиться того, чтобы каждое дело получило законное и обоснованное решение