За кулисами волшебства: «Невидимки» Хабаровского музыкального театра

Они выходят на сцену, когда гаснет свет, и меняют мир. Зритель их не видит, но без них театр невозможен. Сегодня мы завершаем наше путешествие по закулисью Хабаровского музыкального театра и наконец-то выходим на сцену, чтобы понять, как живет и дышит монтировочный участок — люди, в буквальном смысле слова собирающие спектакли.

Большой взрослый конструктор

За полчаса до начала вечернего спектакля в фойе пахнет духами и звенят голоса, а на сцене уже царит тишина. Та, особая, рабочая тишина, которая бывает только за кулисами. Здесь декорации уже замерли в ожидании действия, штанкеты с живописными задниками подняты под колосники, а на планшете сцены разноцветными метками размечены мизансцены.

Всем этим сложным хозяйством управляет начальник монтировочного участка Михаил Дусь. В театре он уже шестой год, но его путь начался вовсе не с управления сценой.

«В 2020-м я пришел сюда сварщиком в цех по изготовлению декораций, — вспоминает он. — Я лично варил конструкции для «Голубой камеи» (12+), «Волшебника Изумрудного города» (6+), «Ленинградской симфонии» (12+). Это было еще в старых цехах. А потом захотелось развития, и руководство предложило возглавить монтировочный участок».

Сейчас в подчинении у Михаила 11 человек. Участок работает в режиме 24/7, разделенный на две бригады, которые сменяют друг друга по графику два через два. В каждой — машинист сцены и 4 — 5 установщиков декораций.

«Основная наша задача — постановка спектаклей, — объясняет начальник участка. — Но в нынешних реалиях это понятие стало гораздо шире. Мы занимаемся перевозкой декораций, костюмов, музыкальных инструментов, готовим площадку. А сами декорации я называю большим взрослым конструктором. Нет двух одинаковых спектаклей, каждый режиссер видит мир по-своему, и нам приходится адаптироваться, собирая эту уникальную картину».

Спектакль внутри спектакля

Самое напряженное время для монтировщиков — дни, когда в афише стоят два разных спектакля. Утром, допустим, детская сказка, а вечером — балет или мюзикл.

«Утренний спектакль закончился, — рассказывает Михаил Дусь, — монтировщики не идут отдыхать. Мы должны его разобрать, всё сложить в места хранения, и одновременно начать устанавливать вечернюю постановку. Это дни колоссальной нагрузки, когда каждая минута на счету».

Но и во время самого действа работа монтировщиков не прекращается. Они — не просто техперсонал, они — соавторы режиссерского замысла, полноценные участники спектакля. И не всегда они невидимы для зрителя.

«Мы зависим от режиссерского решения, — поясняет Михаил. — В некоторых спектаклях монтировщики выходят прямо на зрителя. Пока актеры отвлекают внимание на авансцене, они на заднем плане меняют картину, заносят или убирают мебель. Главное — слушать помощника режиссера. У неё всё расписано: на какую фразу опускаем задник, куда ставим стул, и даже под каким углом».

Особенно запомнилась команде работа над спектаклем «Первый бал Наташи Ростовой» (12+). Перестановки случались каждые пять минут. Работал круг, выносились массивные конструкции, менялись картины. В такие моменты монтировщики работают даже интенсивнее артистов.

«Актер выходит с четким маршрутом, он знает, куда шагнуть, — объясняет начальник участка. — А мы можем этот маршрут перекрыть, если поставим декорацию даже на сантиметр не туда. Неправильно установленная деталь способна сломать всю игру, выбить артиста из роли. Поэтому у нас нет права на ошибку.

Бригада монтировщиков — это слаженный механизм, где у каждого своя функция. Машинист сцены работает со штанкетным хозяйством — поднимает и опускает декорации, занавесы, экраны. Установщики занимаются «землей»: монтируют конструкции, выносят реквизит, следят за сохранностью.

В списке участка — 11 фамилий. Есть здесь и свои старожилы. Андрей Гарбузов, например, работал в театре еще 10 лет назад, потом уходил, но вернулся. Он помнит выезд на «Золотую маску» со спектаклем «Самолет Вани Чонкина» (12+). Больше десяти лет отдал театру машинист сцены Владимир Чернявский. Но в основном, по словам Михаила Дуся, коллектив молодой, но уже опытный: меньше двух-трех лет здесь почти никто не работает.

И каждый из них знает: сцена — зона повышенной опасности. Здесь движутся механизмы, опускаются тяжелые декорации, катаются платформы. Есть и свои условные обозначения.

«Например, когда мы что-то опускаем, всегда подаем команду: «Головы!», — говорит Михаил. — Нужно посмотреть наверх, понять, что над тобой. Ты можешь и не видеть, что именно опускается и кому это грозит, но голосовая команда — это закон. Все расходятся, и работа проходит безопасно. Это первое, чему мы учим новичков».

Люди за штанкетами

Начальник монтировщиков отмечает — театре вообще нет места узкой специализации, когда речь идет о спектакле. А на вопрос, кто такой мастер театрального цеха, Дусь отвечает без паузы:

«Это человек, который способен адаптироваться под любые реалии и делать то, что нужно здесь и сейчас. Неважно, кто он по профессии: бутафор, сварщик, столяр или слесарь. Если стоит задача — отремонтировать, починить, заменить, принести или убрать — мастер берет и делает без лишних вопросов. Оперативно и качественно. Это главное».

Михаил признается: его работа в театре захватила именно своей непредсказуемостью.

«Это не конвейер, не однообразная рутина. Каждый день новые вызовы, новые вводные. Сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье. Ты должен быть в движении, должен успевать перестраиваться. Нравится общение с людьми, чувство общности, когда мы все вместе решаем одну большую задачу — показать спектакль. А все нюансы, сложности, которые возникают по пути, — это наши внутренние вопросы. Мы их решаем сами, чтобы зритель увидел только готовое, чистое, выверенное действо».

Монтировщик — профессия вечная

Мы разговариваем в кабинете зав. театрально-производственными мастерскими Екатерины Курниковой. Сюда всё время заглядывают мастера: уточнить, показать, посоветоваться… И я спросила Михаила: а изменится ли профессия монтировщика через 100 лет. А может быть, и не сохранится она за кулисами театра?

«Монтировщики будут актуальны всегда, — уверен он. — Да, меняется оборудование, освещение, сценические механизмы. Появляются новые технологии. Но без людей, которые будут этим управлять, следить за этим, а где-то просто брать и физически переставлять тяжелые конструкции, никуда не деться».

В его словах нет пафоса, только спокойная уверенность ремесленника, знающего цену своей работе. Пока существует театр, за кулисами всегда будет кто-то, кто под музыку и реплики артистов, станет бесшумно двигать декорации, меняя пространство. И делая это так, чтобы зритель ни о чем не догадался.

А когда зал взрывается аплодисментами и на сцене гаснет свет, монтировочный участок уже готовится к следующему акту: к разборке. Чтобы завтра утром снова выйти на смену, и начать собирать новый мир из старого, но такого разного «конструктора» под названием «Театр».