За кулисами волшебства: художественно-декорационная мастерская Хабаровского музтеатра

Они не выходят на поклоны, но именно их руками создан тот самый мир, в котором живут герои. Зритель видит финал — сверкающую сказку «Лесные приключения» или реальность светского общества «Анны Карениной». Но то, что остается за кадром, — это титанический труд, мозговые штурмы и полное отсутствие страха перед невозможным. Сегодня наш рассказ о том, как живёт и чем дышит художественно-декорационная мастерская Хабаровского музыкального театра.

Закулисье на кончиках пальцев

Художественно-декорационный цех в театре — место сакральное. Именно здесь плоские эскизы художника-постановщика обретают объем, фактуру и жизнь. Здесь расписывают многотонные задники и хрупкую бутафорию, превращая сцену в портал в иные миры.

В мастерской витает запах красок, грунтовки, клея и лака. На полу разложены основы будущих декораций. В центре этого творческого хаоса нас встречает Марья Петрова — художник-декоратор, человек, который в прямом смысле слова держит на своих плечах художественное оформление премьер.

«Моя работа — это роспись всего, что вы видите на сцене, — улыбается Марья. — Большие павильоны, мягкие декорации, мебель, реквизит… И я не только рисую, могу даже чертежи декораций сделать, если нужно. И материал для них подобрать».

Марья в театре чуть больше года. Она пришла сюда сразу после трагического пожара, когда театр лишился не только помещений, но и команды художников.

«Я узнала, что цех опустел, и пришла. Было страшно, но мне сказали: «Даже если ты чего-то не умеешь, мы научим. Оставайся». И я осталась», — вспоминает она.

Сегодня Марья — единственный художник-декоратор на полную ставку. Ещё один художник, Екатерина Филиппова, работает на полставки. При большом объёме работы на сегодняшний день это один из самых малочисленных цехов театра. Но когда заходишь в помещение, где кипит работа, понимаешь: здесь не принято делить обязанности. Рядом с Марьей трудятся ребята-бутафоры, и грань между цехами стирается ради общего дела — спектакля.

«Одна я бы никогда не справилась, — признается художница. — Например, в «Анне Карениной» нужно было создать 17-метровый павильон. Чтобы его расчертить, мы заняли все полы, какие нашли в театре. И так всегда: если задача большая, мы «кидаемся» на неё всей командой. Как говорит наша зав. театрально-производственными мастерскими Екатерина Курникова, вместе мы всегда побеждаем».

Спросите любого мастера, какой спектакль был самым сложным за последние два года, и вы услышите целую историю. Для Марьи это «Анна Каренина» и «Бардак». Огромные декорации, которые нужно было чертить вручную, и список бутафории, достигший ста пунктов, стали настоящим испытанием для всех цехов. А по объёму именно художественной росписи пальму первенства девушка отдаёт спектаклю «Сватовство гусара».

Но есть в портфолио мастера работа, которая стоит особняком. И доказывает: театр — это место, где нет границ для творчества.

«Спектакль «Алиса в Стране чудес», — один из моих фаворитов, — делится художница. — Я показала, что умею не только держать кисточку. Когда сказала, что умею вязать крючком, режиссёр тут же предложил: «А давай свяжем декорации!».

И они связали. Целый спектакль обзавёлся уникальными вязаными элементами, превратив сцену в уютный и немного безумный мир Льюиса Кэрролла. Это был не просто эксперимент, а демонстрация того, что настоящий театральный художник — это универсальный мастер, готовый взять в руки не только кисть, но и вязальный крючок, и степлер, и шуруповерт.

То, чего не видит зритель

Зритель приходит в театр и видит картинку. Цельную, красивую, законченную. И редко задумывается о том, что декорации — это не просто «фон», а сложная инженерная конструкция, которая должна жить и выживать.

Самая неблагодарная и незаметная работа — ремонт. Гастроли, переезды, активная эксплуатация — всё это оставляет следы на декорациях.

«У нас есть специальные баночки с намешанными красками, — Мария показывает на стеллаж с подписанными ёмкостями. — Везде указаны постановка и декорация. Если спектакль уезжает на гастроли, мы выдаём монтировщикам «тревожный чемоданчик»: кисточку, скотч, клей и базовые цвета, чтобы они при необходимости могли самостоятельно подкрасить царапины или подлатать «коцки».

Ещё один пласт невидимой работы — интеллектуальный, «мозговой штурм».

«Художник-постановщик даёт эскиз, но это только начало. Нужно понять, как эту картинку сделать разборной, удобной для перевозки. Можно сварить из металла, но тогда монтировщикам будет тяжело поднимать конструкцию на ручных штанкетах, если на сцене нет подъёмного механизма. Значит, ищем другие пути. Вот, например, деревья для спектакля «Любви и голуби». Здесь использовали легкие трубы и разборные муфты. Чтобы влезли в грузовик для перевозки декораций — высота чуть более двух метров. На сцене монтировщики соберут детали и «вырастят» эти деревья. А ведь ещё нужно, чтобы декорация была безопасна для артистов и выглядела достоверно», — рассказывает Марья.

В оформлении всё имеет значение: от исторических фактов до цветового решения. Холодный оттенок создаст одну атмосферу, теплый — совершенно другую. Детские спектакли кричат яркими красками, исторические — говорят полутонами.

«Зритель видит картинку. А мы делаем так, чтобы она работала на замысел режиссёра», — поясняет художница.

Спасение красок и взгляд в будущее

Рассказывая о своей работе, Марья упоминает о красках, которые спасли после трагического пожара в ХМТ. Они стали для цеха чем-то вроде символа преемственности и стойкости.

Когда разрешили зайти в выгоревшее здание, чтобы забрать уцелевшее имущество, оказалось, что часть материалов в художественной мастерской не пострадало. Но как вынести их с восьмого этажа?

«Мы выстраивались в живую цепочку на лестнице, — вспоминает Мария. — Человек восемь, помогали все, кто мог. Передавали друг другу коробки. Составим через несколько лестничных пролётов на площадку, передохнём и новую «цепочку» делаем. Это было невероятно тяжело, все валились с ног, но мы спасли почти всё. И вот этими красками пользуемся до сих пор».

Мастерство театрального художника — это не только красивая картинка. Главное умение здесь — мгновенно переключиться с одной задачи на другую. И выполнять всё быстро, но без потери качества. Многие художники, приходя в театр, не могут вжиться в эту «суету», привыкнуть к тому, что создать масштабный шедевр нужно буквально за несколько дней. И он не будет «стоять на полочке», а будет работать, иногда возвращаясь к мастеру в потрёпанном виде. «Не свои» художники уходят, и в мастерских остаются только те, у кого особая, «пятая театральная» группа крови.

«Мастерство рождается из тысячи попыток, из желания создавать и делать что-то своими руками, — объясняет Марья. — И если бы ко мне пришел ученик, я бы сказала ему: не бойся ошибаться, не бойся ответственности. Не знаешь, как? Разберись. Иногда в театре скорость работы — это не просто навык, это вопрос жизни спектакля».

А если бы предоставилась возможность создать декорацию, которую увидят через сто лет?

«Это было бы что-то про память, — задумавшись, отвечает художница. — О том, что пережил театр. Или, наоборот, фантазия о том, каким станет театр будущего. В любом случае, искусство должно либо напоминать о прошлом, либо звать вперёд».

Покидая мастерскую, невольно задумываешься о том, что театр — это огромный механизм, где главные шестерёнки часто скрыты от глаз. И крутятся они благодаря таким людям, как Марья Петрова и её коллеги. Людям, которые умеют не только «держать кисточку», но и вязать, чертить и спасать. И каждый вечер, оставаясь за кулисами, дарить зрителю чудо.