Шоколадная Аленка. Хабаровчанку лишила свободы любовь к шопингу

Реальный срок заключения жительница Хабаровска получила за шопинг. Дело в том, что дама имеет пагубную привычку не платить за товар.

Погорела Алена на шоколадках. Кому расскажи ― засмеют. Тем более в таком учреждении, куда ей теперь заезжать. Алена ― бывалая, знает, не солидно схлопотать срок за мелочь. Точно жди, значит, обидную кликуху и подколки от новых соседушек.

Алена по-мужицки очистила нос, зажав одну ноздрю пальцем. Этому трюку она научилась еще в первую ходку. Тогда ей, двадцатилетней девчонке дали солидный срок ― восемнадцать лет. Да и статья была уважаемая ― 105-я. Такую и называть не стыдно.

На свободу Аленку выпустили даже раньше. Она уже и забыла, как это ― жить по ту сторону забора с колючкой. Да, собственно, и не знала толком этой воли. Тринадцать лет она жила по законам зоны, оказавшись со справкой «в миру» растерялась. Здесь ее не называли «осУжденной», не надо постоянно повторять как мантру номер статьи и дату освобождения, нет над тобой начальников и крикливой бригадирки Верки, севшей в очередной раз за наркоту. Казалось бы ― начинай все с чистого листа и радуйся жизни, но в том и дело, что это очень трудно…

Тут тебе не тюрьма

― Ленка, ты не думай, что я тебя буду содержать. Тут тебе не тюрьма, чтоб на всем готовеньком. А то привыкла там, расслабилась! На воле суетиться надо, ― заявил ей благоверный.

Замуж Алена выскочила, едва став вольной. Подруги, которыми она обзавелась в колонии, потешались над ней — надо было выйти на свободу, чтобы тут же добровольно ее лишиться! Но ей хотелось почувствовать себя такой же, как все, а не нести на себе клеймо бывшей зэчки.

С Валерой она познакомилась на гулянке у общих друзей. Быстро взяла инициативу в свои руки, перебравшись к нему с чемоданом буквально после второго свидания. Зачем тянуть? Валерка не возражал, казалось, ему плевать, что статус его поменялся так стремительно. Впрочем, Аленка его не досаждала, но и не баловала. Ругались нечасто, дрались еще реже ― вполне нормальная семья. В гражданском супруге ее раздражало только вечное стремление отправить ее работать. Даже, впрочем, не работать, а приносить деньги. Каким способом она их добудет, Валерке опять-таки было наплевать. И еще бесило, что он упорно называл ее Ленкой, хотя она с упорством поправляла его ― Алена.

― Ты куда? ― Валера с удивлением наблюдал, как она направилась в коридор.

― Суетиться пошла, ― огрызнулась та.

― Не понял.

― Что не понять? Пойду работу поищу, поспрашиваю, может, рядом, «на районе», кто нужен, ― она не стала ждать одобрения «вот это правильно, а то сидишь», хлопнула дверью и вышла во двор. Идти ей никуда не хотелось.

Сладость антидепрессанта

Алена твердо решила, что проболтается до вечера, чтобы Валерка понял ― она старается найти себе место. Скажет, что в паре мест дошло до собеседования, но, узнав ее «бэкграунд», все отказывали. Можно еще всплакнуть для верности или швырнуть сумку в угол, чтобы показать переживания.

«Артистка», ― называла ее бригадир в колонии. Не восхищалась, а скорее констатировала. Алена могла талантливо изобразить резкий приступ болезни, чтобы не идти на смену, обморок, головокружение — что угодно. Ее умение ценили в отряде, когда требовалось выступить в очередной сценке самодеятельности. Неужто она тут с единственным зрителем не справится!

Алена посидела на лавочке, походила, даже журнальчик выпросила у какой-то мамаши, полистала, а время все тянулось и тянулось. До вечера еще далеко, скучно и захотелось есть. Аленка пошла в магазин крупной торговой сети. Побродила между рядами, слопала несколько конфет, благо они лежали россыпью ― берите, люди добрые, мы вам доверяем! Аленка хмыкнула от такой наивности магазинного начальства. Тут взгляд ее упал на сложенные на полке шоколадки. Плитки она любила еще с детства. Это вам не конфеты ― тут настоящий праздник! Ей нравился звук, когда разворачиваешь шоколад, клей поддается, а фольга отзывается каким-то металлическим звоном. Запах настоящего шоколада, который не спутаешь ни с чем. Руки сами потянулись к плитке, взяла одну, затем еще одну, а потом Аленка увидела ценник и остановилась. У нее не хватает денег даже на одну плитку! Ну, почему именно к ней так сурова судьба! Ведь не просит же она многого? Всего пару плиток, чтобы на секунды вспомнить вкус детства, стать чуточку счастливей и лучше. Аленка закусила губу от обиды.

― Извините, вы берете?

Ее постучала по плечу девушка с корзинкой в руке.

― Тебе-то что за дело?

― Да мне просто тоже надо одну взять, ― неожиданно улыбнулась она на откровенное Аленкино хамство. Аккуратно обогнула ее и протянула руку за сладостью.

― Слышь? Не обижайся, я не со зла, ― Алена сама от себя не ожидала, что станет оправдываться перед ней.

― Да, я ж понимаю. Все мы после работы уставшие, задерганные. Я только шоколадками и спасаюсь — дети знают, что пока я чай не попью, лучше и не лезть. Мой универсальный антидепрессант, ― рассмеялась та.

― Работа — дело такое, ― протянула Алена, дождалась, когда ее собеседница направится к кассе, достала из кармана черный пакет и сгребла в него все шоколадки, которые стояли на полке.

Чем больше, тем лучше

Алена удивилась, как спокойно удалось ей покинуть магазин с похищенным добром. Охранник на выходе даже не глянул в ее сторону, когда она прошмыгнула мимо касс и вышла, не пряча набитый шоколадками пакет. В колонии она слышала, как соседка-рецидивистка объясняла менее опытной, что, если собираешься красть, то тащи побольше, а не одну вещь. Тогда, мол, никто тебя не заметит. А с одной попадешься точно. Тогда Аленка засомневалась в словах «лекторши», но сейчас убедилась на практике.

Валерки дома еще не было, не пришлось ему объяснять, откуда такая добыча. Алена поставила чайник и достала из пакета сразу три плитки. Одну слопала, пока не закипела вода, вторую — уже с чаем. Третью оставила на столе, решив побаловать мужа. Остальное спрятала в шкаф, закидав своими вещами. Туда Валерка точно не полезет.

Сколько она вынесла из магазина, Алена даже не считала. Зачем? Вдруг покажется мало, расстроишься. Это же так — чисто себя порадовать.

Валерка пришел поздно и пьяный, обрадовался угощению, как маленький. И даже всплакнул, выслушав выдуманную Аленкой историю про злобных кадровичек, указавших на дверь бывшей заключенной.

― Ты все же попробуй еще, поищи, вдруг возьмут куда. Давай я завтра в магазин соседний зайду спрошу, видел, что им продавцы нужны, ― предложил он.

― Будто у меня своего языка нет. Сама загляну к ним, ― тут же соврала Аленка.

Содержимое своего сладкого пакета она уничтожила за неделю. Уже подташнивало, но отступать она не привыкла. Только закрутила в туалетную бумажку обложку, чтобы выкинуть незаметно в ведро, как в дверь кто-то принялся сильно барабанить. Звонка у них с Валеркой не было ― оборвали, чтобы соседи не беспокоили, когда они шумно выясняют отношения в ночи. Кто ж такой настойчивый? Аленка привычно обтерла руки об трикошки, выругалась и пошла открывать.

В родные Пенаты

За дверью оказался молодой сержант полиции с черной папкой в руках.

― Гражданка Георгиева…

― Вы ошиблись, ― перебила она его и попыталась захлопнуть дверь.

― Гражданка Георгиева, я же не спрашиваю, а утверждаю. Я же вас несколько раз проверял уже, забыли?

― Да не я это, сестра ее, просто похожа очень. Мы все в роду на одно лицо. Вам же Алена нужна? Во дворе она, сейчас позову, подождите, ― Аленка попыталась прошмыгнуть по лестнице на улице, но сержант перегородил ей путь и покачал головой.

― Алена Сергеевна, пройдемте со мной.

Он подождал, пока та переобуется в кеды, пока отыщет паспорт. Аленка как могла тянула время на свободе, понимая, что с приходом сержанта кончается ее вольная жизнь. Она не знала грустить ей или радоваться. Там, куда все так боятся попасть, Аленке было все легко и понятно. Тут же приходилось каждый день что-то выдумывать и под кого-то подстраиваться.

На суде она признала себя виновной, заученно подтвердила, что раскаивается. При вынесении приговора судья учел, что параллельно рассматривалось еще одно дело о краже, на которой Алена попалась чуть раньше. Результат ― три года лишения свободы в знакомой уже колонии.

― В пользу торговой точки с подсудимой будет взыскано свыше 15 тысяч рублей — стоимость похищенного шоколада, — комментирует старший помощник прокурора Центрального района Хабаровска Елена Демидовская.

По материалам дел прокуратура Центрального района Хабаровска
Имена действующих лиц изменены, любые совпадения случайны.